суббота, 21 сентября 2013 г.

И.А. Гончаров Обыкновенная история

Любую классическую литературу всегда интересно проверять на ценность во времени: актуальны ли те события, живы ли традиции, взгляды на вещи … А как они любили, о чем думали, над чем страдали?.. А мы такие же, как они или стали черствее, жестче, быстрее в мыслях и поступках?...

После Фицджеральда хотелось чего-то си-и-ильно русского. Бродя по своим надобностям на  Уoutube мне встретилась запись передачи «Школа злословия» с ныне модным рэпером или автором-исполнителем (уж и не знаю, как правильно назвать) Василием Обломовым в миру Гончаровым. Я не сильна в современных музыкальных течениях, но его-то я пару раз слышала в том же Уoutube в компании с  К. Собчак и Л. Парфеновым. Ну пели они там куплеты на злобу дня,  и я даже не могла представить, что он очень популярен, что такие дамы, как Авдотья Смирнова и Татьяна Толстая его чтут. Меня заинтриговала передача и кусочек я посмотрела. Все самое важное для меня было в самом начале.


Я поймала себя  на мысли, что совершенно не помню «Обыкновенную историю». Наверное,  в студенческие годы я читала это произведение, а о чем оно не припомню . Так нашлась русская книга.  

Перед прочтением больше всего меня волновало, кто же прав Авдотья Смирнова, которая утверждала, что «дядя всех засушил» или Вася Обломов, который очень деликатно с ней не соглашался. За книгой далеко ходить не пришлось. Со студенческих лет у меня осталась неполная библиотека из серии «Классики и современники». В моей библиотеке современников почему-то мало, а классиков достаточно и Гончаров с романами «Обломов» и «Обыкновенная история» в наличии.

После переводного американца читать настоящий живой русский язык одно удовольствие. Сразу чувствуешь, что авторская мысль проникает в сердце, минуя мозг. По крайней мере, у меня так происходит.  Читая зарубежную литературу, я всегда силюсь вообразить другую страну, эпоху, персонажей.  А в русской литературе не нужно рисовать в воображении среднерусский пейзаж. Он у меня за окном. И помещичью усадьбу не домысливаю, так как можно еще встретить на нашей земле немногочисленные уцелевшие  архитектурные памятники.

История, описанная Иваном Александровичем Гончаровым , действительно очень обыкновенная. Ну что тут такого: молодому помещику Александру Федоровичу Адуеву наскучило жить в деревне, и он преисполненный фантазиями о столичной бурной, веселой, деловой жизни  едет в Петербург . Он воображает себя значительным  чиновником, а может быть, известным писателем или удачным дельцом, как его дядюшка, который уже давно проживает в столице. К нему-то он и отправляется, испросив благословления у матушки. Это только завязка, а далее роман описывает жизнь Адуева в Петербурге.

Не кажется ли вам, что сюжет очень современен? Сколько сейчас молодых людей едут покорять столицы! Они наслышались от родителей историй о том, как москвичи (петербуржцы) хорошо живут, получают огромные деньги, отдыхают по заграницам и все-то у них «в шоколаде».  «Вот и ты, сыночка (доченька), родной (ая), поезжай с Богом. Пусть и у тебя жизнь будет сладкой», – так сейчас со слезами благословляют матери своих кровиночек на жизнь столичную.

Матушка Александра Федоровича Адуева не хотела, чтобы он покидал родное имение. Очень волновалась, что за ним не будет должного пригляду. Понимала где-то глубоко в душе помещица Адуева, что столичная жизнь испортит ее розовощекого сыночка, но она надеялась, что родной дядя Петр Иванович будет приглядывать за сыночком. Да и современные мамаши глубоко в душе тоже не хотят, чтобы их дети покидали родные места. Но ради лучшей доли родного чада на какие крайности не пойдешь, какие испытания не примешь.

Матушка Адуева, давно дальше своего уезда не бывавшая, не могла себе вообразить насколько столичная жизнь отличается от деревенской. Она даже и помыслить не могла, что родной племянник  не примет у себя ее сыночка. Сцена первой встречи не только смешна  с точки зрения современного читателя, но и метафорична.  Мы к вам со всей душой: примите Христаради, накормите, обласкайте, спать уложите, на ночь перекрестите. А они: нет-нет, не надо нам ваших подарков и вас не нать.

«Только что Петр Иваныч расположился бриться, как явился Александр Федорыч. Он было бросился на шею к дяде, но тот, пожимая мощной рукой его нежную, юношескую руку, держал его в некотором отдалении от себя, как будто для того, чтобы наглядеться на него, а более, кажется, затем, чтобы остановить этот порыв и ограничиться пожатием.
За этим Петр Иваныч начал делать свое дело, как будто тут никого не было, и намыливал щеки, натягивая языком то ту, то другую. Александр был оконфужен этим приемом и не знал, как начать разговор. Он приписал холодность дяди тому, что не остановился прямо у него.
— Ну, что твоя матушка? здорова ли? Я думаю, постарела? — спросил дядя, делая разные гримасы перед зеркалом.
— Маменька, слава богу, здорова, кланяется вам, и тетушка Марья Павловна тоже, — сказал робко Александр Федорыч. — Тетушка поручила мне обнять вас... — Он встал и подошел к дяде, чтоб поцеловать его в щеку, или в голову, или в плечо, или, наконец, во что удастся.
— Тетушке твоей пора бы с летами быть умнее, а она, я вижу, все такая же дура, как была двадцать лет тому назад...
Озадаченный Александр задом воротился на свое место».

Молодого Адуева холодностью обдал не только дядя, но и в город тоже был чужой, люди незнакомые.

«Он вышел на улицу — суматоха, все бегут куда-то, занятые только собой, едва взглядывая на проходящих, и то разве для того, чтоб не наткнуться друг на друга. Он вспомнил про свой губернский город, где каждая встреча, с кем бы то ни было, почему-нибудь интересна… С кем ни встретишься — поклон да пару слов, а с кем и не кланяешься, так знаешь, кто он, куда и зачем идет, и у того в глазах написано: и я знаю, кто вы, куда и зачем идете…

Александр сначала с провинциальным любопытством вглядывался в каждого встречного и каждого порядочно одетого человека, принимая их то за какого-нибудь министра или посланника, то за писателя: «Не он ли? — думал он, — не этот ли?» Но вскоре это надоело ему — министры, писатели, посланники встречались на каждом шагу.

Он посмотрел на домы — и ему стало еще скучнее: на него наводили тоску эти однообразные каменные громады, которые, как колоссальные гробницы, сплошною массою тянутся одна за другою. «Вот кончается улица, сейчас будет приволье глазам, — думал он, — или горка, или зелень, или развалившийся забор», — нет, опять начинается та же каменная ограда одинаковых домов, с четырьмя рядами окон…

Тяжелы первые впечатления провинциала в Петербурге. Ему дико, грустно; его никто не замечает; он потерялся здесь; ни новости, ни разнообразие, ни толпа не развлекают его».

Очень современное описание, не правда ли? Мы, провинциалы, попадая в столицу, невольно среди людского потока в метро, на улице ищем знакомое лицо известного человека, актера, как будто они обязательно должны ходить по тем же улицам, что и мы.

У дяди много своих дел, а тут свалился на голову племянник, да еще полнейший остолоп: ничего не умеет, знает только несколько языков (да какой же дворянин в то время не знал 2-3 языка), а хочет быть сразу либо министром, либо писателем.  Диалог молодого Адуева и дяди я читала со слезами на глазах от смеха, так как суждения и взгляды дяди - это мысли современного человека, а порывы племянника напоминают взгляды подростка, который вбил в голову фантазии и хочет, чтобы они моментально стали реальностью.

Понимая, что племянник сам не в состоянии найти себе работу и опасаясь его праздного безделья, которое может повлечь еще большие проблемы (карточные долги, уныние, разорение и пр.), дядя находит для него работу в каком-то департаменте. А его знание языков рекомендует применить в сельскохозяйственном журнале для перевода иностранных авторов.  Младший Адуев начал делать успехи по карьерной лестнице, его стали хвалить в редакции, и все было бы хорошо, но он был натурой восторженной и влюбчивой. Я не буду описывать все его любовные перипетии, только могу заметить, что описанные события отлично проецируются на современность.

Молодой человек, попадая в столицу, первым делом ищет работу, рьяно несколько месяцев или целых полгода проявляет себя,  а потом каторжный труд с утра до ночи надоедает, и он начинает засиживаться в ночных клубах, у друзей. На работе, видя его угасший энтузиазм, в зависимости от обстоятельств намекают на дверь или не замечают, а следовательно, не повышают по должности, обходят социальными благами. Далее сценарий может развиваться в нескольких направлениях: либо он возвращается домой, либо он смиряется с такой жизнью, либо он делает выводы и добивается успеха по служебной лестнице.

Адуев прошел все эти сценарии и понял, что выжить в столице можно только изменив себя и став таким, как дядя. Он уяснил дядины уроки и понял, что добиться поставленной цели можно лишь тогда, когда действуешь не по велению сердца, а полагаешься на трезвый ум. 
Р.S. Не забудьте заглянуть в «Полосатую тетрадь». Там есть прелюбопытные цитаты. А еще хотелось бы узнать, у кого есть такая библиотечка,   как у меня?